«Стамбульский процесс»: Турция пытается вклиниться в переговоры Москвы и Киева

По сути, весь переговорный процесс, который мы наблюдали до сих пор – это, фактически, было выдвижение конкретных требований с российской стороны и полное их игнорирование стороной украинской. Более того, совмещалось это с ответными попытками киевского режима продвигать какую-то нереалистичную повестку, настолько претенциозную и оторванную от реальности, словно бы в ходе специальной военной операции верх одерживает Киев, а не Москва.


То есть раз за разом украинские власти, начиная с Зеленского и заканчивая членами переговорной группы заявляли, что ни о какой денацификации и демилитаризации речь не может идти априори. В вопросе внеблокового статуса Украины их позиция менялась по несколько раз на день. При этом наблюдались попытки обставить так называемые гарантии безопасности для Украины фактически как создание нового военного блока, альтернативного НАТО, что для России, безусловно, категорически неприемлемо.

Сама по себе идея этого «диалога» у большей части российского общества, мягко говоря, не вызывает ни понимания, ни поддержки. Вместе с тем, на первоначальном этапе СВО на Западе наблюдалась активная поддержка российско-украинского переговорного процесса. Однако, с определенного момента там тоже сменили вектор, что стало абсолютно понятно после высказывания Жозепа Борреля о «победе, которая должна быть одержана на поле брани, а не за столом переговоров».

Заявления, которые периодически делаются представителями как Европы, так и США, опять-таки, носят крайне противоречивый характер. Складывается впечатление, что Западу эти переговоры уже тоже не нужны категорически, поскольку там явно имеют своей целью ослабление России, нанесение ей максимального ущерба путем ведения боевых действий до последнего украинца. Единственной, пожалуй, страной, которую условно можно отнести к Западному лагерю, поскольку она все-таки входит в блок НАТО, пытающуюся с упорством, достойным лучшего применения, делать какие-то движения по поводу этого совершенно бесперспективного переговорного трека, является Турция.

Тамошний президент Реджеп Эрдоган не устает предлагать свои услуги посредника то в Москве, то в Киеве, упирая на то, что его страна «намерена приложить все возможные усилия для того, чтобы стороны конфликта пришли к соглашению именно за столом переговоров». В последние дни представители турецкого и украинского правительства начали более чем активно анонсировать встречу Владимира Путина и Зеленского, как событие практически свершившееся. На первый взгляд может сложится обманчивое впечатление, что турецкий лидер пытается вывести «стамбульский процесс» на новый уровень исключительно из чистых и искренних побуждений. Но так ли это?

Порой сложно понять, что в действительности движет представителями Анкары, и лично Реджепом Эрдоганом. Пожалуй, в первую очередь – это личное тщеславие турецкого президента, поскольку именно его государство становится в данном случае той площадкой, на которой ведутся переговоры по конфликту, к которому, без преувеличения, приковано внимание всего мира. Кроме того, скорее всего, ключ к пониманию личного интереса Эрдогана, ибо султан без такового ничего и никогда не делает, является его стремление, уже много лет проявляемое в конкретных поступках, к бесконечному лавированию между ведущими геополитическими центрами силы.

В данном случае - между США и Россией. Турция ни в коем случае не является союзником России, потому что в слишком многих регионах, начиная от Сирии, Ливии и заканчивая Нагорным Карабахом интересы этих стран не просто расходятся – они прямо противоположны. При этом союзником США Эрдоган тоже быть не хочет. Хотя бы в силу недоверия к Вашингтону – ведь он уверен в том, что попытка военного переворота с целью его устранения была инициирована именно американцами. Да и роль вассала (а других «союзников» у американцев не бывает) его не устраивает.

Задачи и цели турецкого лидера, охваченного мечтой о возрождении тюркской с империи, сводятся, если говорить простыми словами, к максимальному увеличению влияния Турции в глобальных масштабах - как экономического, так военного и геополитического. Он пытается по максимуму взять все и от всех. Оружие, энергоносители, туристы – прекрасный повод для дружбы с Россией. Однако, это совершенно не повод отвергать сотрудничество с США. Ради хороших взаимоотношений с американцами он поддерживает и Украину.

По каким причинам? Во-первых, этого хочет Вашингтон. Во-вторых, Турции, как и всем мировым производителям оружия, выгоден это конфликт, потому что Байрактары туда идут нескончаемым потоком, и государство на этом очень неплохо зарабатывает. И последнее – это то, что турки имеют свои очень конкретные претензии на Крым. И, давайте не забывать, что в свое время им принадлежала вся южная часть Украины, и почему бы претензиям султана не простираться и на нее?

Однако, сейчас там русские войска, против которых Анкара открыто никогда не выступит. Поэтому идет лавирование. Эрдоган пытается поддерживать с Владимиром Путиным как бы дружественные отношения, гордится тем, что он человек, с которым лидер нашего государства вообще разговаривает. И это отличный повод чтобы сколотить этакий геополитический капиталец. А уж если удастся за один стол усадить Путина и Зеленского – для него это будет невероятная имиджевая победа, в разы поднимающая его авторитет в восточном мире. Отсюда и попытка в переговоры вклиниться.

Эрдоган, как прожженный интриган и политик, прекрасно понимает: вероятность того, что ничего из переговоров Москвы и Киева не получится равна 9 шансам из 10. Но чем он, собственно говоря, рискует? Один раунд уже удалось провести в Стамбуле, и эту как бы победу он отнес на свой счет. Если же какой-то гипотетический мирный договор между Украиной и Россией будет подписан, то это уже будет не Минск-3, а, к примеру, Стамбул-1. Почему бы не подсуетиться – ради строчки в учебниках истории?