Как японские власти Курилы «возвращали»: обещания и притязания в разные годы

Факт официального открытия островов Малой Курильской гряды русскими мореплавателями в экспедиции 1738-1739 годов не оспаривается никем – так же, как не оспаривался долгое время указ императрицы Екатерины Второй от 1786 года, закрепляющий за Россией права на открытые земли. С тех пор история островов неразрывно связана с историей российско-японских отношений.


Хронику принадлежности четырех островов японцы щепетильно ведут с 7 февраля 1855 года – с момента заключения межгосударственного Симодского трактата о торговле и границах. По этому документу Шикотан, Кунашир, Итуруп и гряда Хабомаи отходили под японскую юрисдикцию. Дата подписания в национальном японском календаре с 1982 года обозначена «Днем «северных территорий», а сам документ в Токио предпочитают вспоминать всякий раз, когда в повестке всплывает очередной эпизод «борьбы за возвращение». Последний из таковых зафиксирован на днях: у Японии появился новый премьер-министр, он же лидер либерал-демократической партии Фумио Кисида.

Новый глава японского правительства поздравил российского Президента с днем рождения и выразил намерение выстраивать диалог между государствами на основе имеющейся юридической базы. Хотя перед этим г-н Кисида громогласно объявил о том, что готов разговаривать с Москвой «с позиции силы», добиваясь передачи всех четырех островов – а не двух, о чем упоминал один из премьеров-предшественников - Синдзо Абэ.

Тема Курил не теряет для японских властей актуальности с тех пор, как острова перешли к Советскому Союзу после капитуляции Японии во Второй мировой войне, а территориальный статус был юридически закреплен в международных документах. Вместе с Курилами СССР вернул и часть Сахалина – которая до этого была под контролем японцев согласно Портсмутсткому мирному договору от 1905 года.

Прозападные медиа представляют притязания страны Восходящего солнца в ангажированном идеологическом ключе, обозначая необходимость решения «проблемы северных территорий» в пользу Токио.

Площадь четырех островов достигает 5 000 квадратных километров, а с учетом 200-мильной экономической зоны площадь владений достигает уже 200 тысяч «квадратов», что для Японии с ее спецификой в географии, демографии и ряде других аспектов считается весьма солидной величиной. Правда, с точки зрения Москвы дело не столько в размере земель, сколько в геополитической и стратегической важности оспариваемого японцами района.

Помимо чисто экономических интересов (промысловые ресурсы и богатый потенциал недр), четыре острова Курильской гряды являются еще и единственными удобными воротами для российского Тихоокеанского флота. Есть мнение, что при условии получения Японией контроля над островами ТОФ ВМС РФ будет фактически заперт у дальневосточных берегов, а в опасной близости от российской границы немедленно начнет хозяйничать Пентагон.

Не в последнюю очередь благодаря поддержке Вашингтона тема Курильской четверки островов запечатлена пунктом обязательного присутствия во внешнеполитической риторике японского руководства. Градус патетики в Токио повышался каждый раз, когда в Москве были готовы обсуждать условия заключения мирного договора. Дело доходило до объявления островов незаконно оккупированными землями. Кремль неоднократно обвиняли в попытках манипулировать намеками на возвращение Курил, а отсутствие жестких требований к Москве оказывалось в списке факторов, влияющих на скорость премьерских отставок.

Упомянутый экс-премьер Абэ в своё время даже поклялся вернуть Курилы, причём клятву произнёс на могиле своего отца. Потом о том, что поклялся «возвращать» острова, видимо, решил забыть. После полномочия премьера перешли к Ёсихидэ Суга, который также обещал жёстко отстаивать позицию по «возврату» архипелага. В итоге притязания так и остались притязаниями, а обещания - обещаниями. С поста главы японского кабмина ушёл и Суга, которого сменил Кисида.

Поможет ли карьере нового главы японского кабмина Фумио Кисиды возврат к безапелляционной манере обсуждения «курильской» темы в условиях нынешних геополитических реалий – вопрос открытый. Москве ничего не мешает продолжению отстаивания принципиальной позиции, а в Токио будут вынуждены взвешивать дальнейшие шаги, оглядываясь еще и на мнение Пекина: растущее влияние Китая в регионе вряд ли кто-либо сегодня осмелится проигнорировать.