Почему переговоры по стратегической стабильности в Женеве закончились ничем

На преемственность этой встречи по отношению к недавним переговорам Владимира Путина и Джо Байдена, на которых неоднократно подчеркивалась важность «сотрудничества по вопросам преодоления основных глобальных рисков современности» однозначно указывало само место ее проведения – Женева. Да и представительство двух государств было достаточно высоким для того, чтобы разговор был конкретным и продуктивным – заместитель главы МИД Сергей Рябков с российской стороны и заместительница Госсекретаря США Венди Шерман – с американской.


Однако в ходе их общения не произошло не то, что качественного «прорыва», свидетельствующего о появлении реальных перспектив улучшения межгосударственных отношений, но даже и каких-либо ощутимых позитивных сдвигов в таковых. Господин Рябков в ходе итоговой пресс-конференции вел речь о некоем «обсуждение возможного комплекса мер и договоренностей», которые теоретически «могут быть разработаны» сторонами для «адекватного ответа на современные вызовы в сфере стратегической стабильности», не уточняя, насколько такие перспективы реалистичны.

Венди Шерман, в свою очередь, рассказала представителям СМИ о том, что разговор в Женеве был «содержательным и профессиональным». Другие источники в Госдепе уточняют, что достигнуто соглашение о необходимости проведения в сентябре нынешнего года «новой неформальной встречи», в процессе которой будут обсуждаться опять-таки, некие «темы, нуждающиеся в экспертной проработке на будущее». Собственно, это, похоже, единственное, о чем удалось договориться.

Переговоры закончились ничем. Обсудим вопрос, почему так произошло.

Некоторые эксперты считают, что ход встречи изрядно омрачили очередные антироссийские выпады и обвинения, публично озвученные президентом США Джо Байденом накануне. На таком «фоне» вести диалог и вправду, не слишком комфортно. Тем не менее, по более глубокому рассуждению можно прийти к выводу о том, что проблема тут гораздо глубже и системнее, чем невоздержанная риторика главы Белого Дома.

Коллега Шерман Бонни Дженкинс, недавно назначенная на пост заместителя главы Госдепа, (причем как раз по вопросам международной безопасности и контроля над вооружениями), начала свою деятельность в новой должности с официального выступления в Twitter ведомства, в котором четко и ясно заявила, что, по ее мнению та самая стратегическая стабильность, о которой велись переговоры в Женеве, должна быть обеспечена за счет «решительного сокращения ядерных арсеналов России и Китая». Их, и только их одних, но ни в коем случае не США и союзников.

«Китайский вопрос» вообще представляет собой серьезнейший камень преткновения на любых российско-американских переговорах, посвященных вопросу контроля над стратегическими вооружениями. Американская сторона неизменно требует от Пекина присоединиться к ним и согласиться на ограничение и даже сокращение собственных запасов такого оружия. На подобные «радушные приглашения» китайские товарищи с истинно восточной сдержанностью и спокойствием неизменно отвечают категорическим отказом.

В Поднебесной раз за разом указывают на то, что ее ядерный арсенал по своим размерам несоизмерим с американским или российским, а раз так, то и говорить с этими государствами «на равных» о его уменьшении нет никакого смысла. При этом США с упорством, достойным лучшего применения, пытаются требовать от России тем или иным способом «повлиять» на КНР и чуть ли не принудить ее к ядерному разоружению.

То, что ничего подобного не будет, лишний раз дал понять все тот же Сергей Рябков, после женевского саммита заявивший журналистам о том, что Москва «с пониманием относится к позиции Пекина» и в предпринимаемых в отношении него попытках «выкручивания рук» участвовать никоим образом не намерена. Более того, наш дипломат напомнил о том, что расширение круга участников переговоров о разоружении будет иметь смысл, если к ним подключатся союзники Соединенных Штатов, имеющие ядерное оружие – Великобритания и Франция, а не только лишь один Китай.

Как видим, «высокие договаривающиеся стороны» пока что не могут найти консенсуса по многим ключевым пунктам, относящимся к теме достижения глобальной стратегической стабильности. До тех пор, пока этого не произойдет, все их встречи, в каких бы знаковых местах и в каком бы составе они не проходили, будут превращаться лишь в протокольные мероприятия, лишенные реального смысла.