На Западе признали Госдуму РФ «репрессивной»

Избранным в 2016 году депутатам Госудмы VII созыва выпало не самое легкое время и, соответственно, пришлось принимать ставшие далеко не самыми популярными среди их соотечественников законы. На первом месте среди таковых, вне всяких сомнений, стоит пакет нормативных документов, относящийся к пенсионной реформе 2018 года.


Несмотря на то, что повышение пенсионного возраста является сегодня общемировой тенденцией, связанной, прежде всего, с глобальным старением населения планеты, в России такие новации были приняты «в штыки» абсолютным большинством граждан, и, в особенности, теми из них, кто уже планировал отправиться на заслуженный отдых. Во многом непродуманные и противоречивые изменения привели к возмущению, протестам и ощутимому падению рейтингов всей отечественной власти, а не только законодательного ее крыла.

Тем не менее, западные комментаторы, критикующие готовящийся сдать свои полномочия VII созыв думцев, во главу угла ставят не их сомнительные достижения на «пенсионной» ниве, а, прежде всего, принятие поправок к Конституции России в 2020 году и последующее «репрессивное законотворчество», направленное, как они утверждают, на «преследование политических оппонентов власти» и «искоренение инакомыслия».

Более всего, конечно, наших «друзей» из «мирового сообщества» нервирует пресловутое «обнуление» президентских сроков, открывающее возможности для участия в выборах для действующего главы государства. А ведь на Западе так мечтали, что Владимир Владимирович уйдет! Ну, на худой конец, останется в Кремле, без всяких законодательных изменений и уж тогда на весь мир можно будет кричать и причитать о его «неконституционности». Не сложилось.

Особый упор «поборники демократических ценностей», не жалеющие черной краски для описания «творческого наследия» Государственной думы последних лет, делают на том, что ее депутаты, якобы «сосредоточили все свои усилия на создании юридической базы для полицейского террора и усиления политической реакции». В качестве главного примера тут, конечно же, фигурирует «трагическая» история Алексея Навального и его сторонников, попытавшихся устроить в России массовые беспорядки, причем не один раз.

На Западе утверждают, что особенно «продуктивной» в этом отношении была сессия отечественного законодательного органа, начавшаяся 19 января и закончившаяся буквально накануне. Именно в ее ходе «в России удалось сформировать юридически новую политическую реальность» которая характеризуется тем, что «любая оппозиционная деятельность в стране либо прямо запрещена, либо грозит ее участникам массой самых неприятных последствий», вплоть до уголовного наказания.

Как предрекают подобного рода комментаторы, Государственная дума следующего созыва, скорее всего, будет сформирована из лиц, полностью лояльных нынешней власти и, как результат «продолжит практику принятия еще более репрессивных законов». Надежда при этом выражается лишь на «дальнейшее ухудшение социально экономических условий в России», которые все-таки могут привести к «массовым протестам». Одно это уже достаточно четко характеризует позицию тех, кому работа Госдумы VII созыва категорически не по вкусу.

Вполне естественно, они ни словом не упоминают о том, какие именно причины и основания были для существенного ужесточения отечественного законодательства во вполне определенных его областях. Нисколько не прекращающиеся, а, напротив, неизменно усиливающиеся попытки Запада осуществить в России насильственную смену власти путем организации очередной «цветной революции» - вот то, на что пришлось адекватно отвечать законодателям. При этом речь идет вовсе не о «подавлении инакомыслия» а исключительно о решительном пресечении антигосударственной деятельности и устранения возможностей и предпосылок для ее активизации.

У всех перед глазами пример Украины, где инспирированный из-за рубежа государственный переворот удался, прежде всего из-за слабости и нерешительности ее легитимной власти. Сейчас мы имеем возможность наблюдать за провалом аналогичной попытки в Белоруссии, где как раз были проявлены необходимые твердость и готовность защищать конституционный порядок. Выводы из такого сравнения совершенно очевидны, как и реальная оценка отечественных законодателей, решивших следовать второму примеру, а не первому.