Зачем монополизм в политологии?

Ещё 24 апреля 2014 года в Общественной палате РФ прошло заседание Российского общественного совета по международному сотрудничеству и публичной дипломатии при ОП РФ, где обсуждались технологии деятельности зарубежных и российских исследовательских институтов, получающих иностранное финансирование.

Как передаёт портал «Трибуна Общественной палаты РФ», 6 марта 2014 года Российский институт стратегических исследований (РИСИ) опубликовал на своем сайте доклад «Методы и технологии деятельности зарубежных и российских исследовательских структур, а также исследовательских центров и ВУЗов, получающих финансирование из зарубежных источников: анализ и обобщение». Авторы доклада особо подчеркнули, что до настоящего времени правоприменение федерального закона № 121 «О некоммерческих организациях, выполняющих функции иностранных агентов» в основном затрагивало деятельность правозащитных и общественных организаций. Однако, по мнению специалистов, которые провели анализ деятельности исследовательских центров, научных учреждений и ВУЗов, действие различных научно-исследовательских групп прямо попадает под действие этого закона, так как они получают иностранные гранты и ведут политическую деятельность, оказывая тем самым влияние на формирование политики и общественного мнения.

Участники совета ознакомились с докладом РИСИ. В нём анализировалась деятельность таких научно-исследовательских организаций, получающих зарубежные гранты, как Московский центр Карнеги, Центр политических исследований России (ПИР-Центр), АНО «Левада Центр», Российская экономическая школа (РЭШ), Фонд «Новая Евразия», Российская ассоциация международных исследований (РАМИ), Институт социологии РАН, а также Российская ассоциация политической науки (РАПН).

По мнению участников обсуждения, росорганизации, вузы, исследовательские институты в своё время вынуждены были обратиться к частичному иностранному финансированию в связи с небольшим российским финансированием, в то же время появились требования к публикационной активности в зарубежных научных журналах и необходимость цитирования.

В этих условиях не совсем понятно желание некоторых представителей российской академической политологии сохранять устойчивый монополизм в профессиональном сообществе. Предположим, что члены той же РАПН (Российской ассоциации политической науки) совсем не прочь уйти от зарубежного финансирования своих проектов и воспользоваться отечественными ресурсами. Но есть проблема. Очевидно, что в настоящее время в отечественной академической политологии сложилась своеобразная монополия. Любые попытки разрушить эту монополию встречают ожесточённое сопротивление и неприятие. Так как же в таких условиях уйти от соблазнов зарубежных политических акторов? Ведь любая монополия может использоваться как эффективный канал для проведения тех или иных идей, убеждений, оценок текущей политической ситуации в стране. Деньги никогда просто так не даются. Бесплатный сыр известно где… Так в чьих же целях сохранение монополизма в российской политологии?

Зарубежные фонды никогда не передают деньги в безвозмездное пользование. Для них это инвестиции, прежде всего – инвестиции в конкретные проекты – изменение общественного сознания, создания стереотипов общества потребления (покупай западные товары и продавай своё сырьё, превращайся в «банановую республику»), «образов врага» против неугодных политических режимов, контролирующих необходимые западному заказчику сырьевые или геополитические ресурсы. К примеру, до известных событий «цветных революций» в Сербии, Грузии, Украине (2004, 2013-2014 гг.), Киргизии, Тунисе, Египте и т.п. зарубежные аналитические центры начинали своё сотрудничество не только с рядовым оппозиционным подпольем, но и искали контактов с местными научными организациями, чтобы использовать их в своих интересах.

Любой монополизм провоцирует между людьми отчуждение, недоверие – записался в другую профессиональную научную ассоциацию – ты уже не с нами! Это ли не энтропия политической науки?

Вопросы, поставленные 24 апреля 2014 года в Общественной палате РФ по поводу Российской ассоциации политической науки (РАПН), Московского центра Карнеги, Центра политических исследований России и других организаций, актуальны и над ними нужно задуматься. У современной российской политической науки есть уникальный шанс не повторять ошибки политологических сообществ тех стран, где произошли «цветные революции». В первую очередь необходимо уходить от зарубежного финансирования и тут, безусловно, должно помогать государство. Кроме того, государству нужно более серьёзно относиться к подготовке кадров по специальности «Политология». Почему дипломов в области юриспруденции, экономики и государственно-муниципального управления достаточно, чтобы быть рекомендованным на государственную службу РФ, а диплома политолога до сих пор нет? Проблему с трудоустройством политологов успешно решают те же страны ЕС – и у них нет «цветных революций». Мы чем хуже?

Наконец, важным рецептом для успешного развития российской политической науки можно считать разрушение монополизма в этой сфере. В этой связи актуальность приобретает создание альтернативных профессиональных научных ассоциаций. Ведь монополизм – это отсутствие альтернативной позиции, точки зрения. Однако наука – не средневековая догма – это, прежде всего, активный исследовательский дискурс, наличие которого предупреждает проникновение внешних политических акторов в суверенную систему государственного управления через научные организации и центры. Если же будет сохраняться догматизм, то о государственной безопасности в условиях «цветных революций» современности можно и забыть.