Ослабевшей России укажут её место в мире?

С момента распада СССР новые власти независимой России поставили во главу угла суверенитет как широкое понятие: политическое, историческое и идеологическое. Однако если национальный суверенитет во внутренней политике – отдельная и долгая тема, то вот с внешней политикой всё куда интересней. Под определением суверенности, судя по пояснениям федеральных СМИ и государственных мужей, следует понимать отсутствие внешнего политического (а, тем более, военного) давления на власти Российской Федерации и союзных ей стран. Насколько можно судить, такая трактовка возникла в тех же нулевых годах, после англо-американского вторжения в Ирак и серии так называемых «цветных революций» в Грузии, Украине и Киргизии.


Однако к 2019 году возникла международная ситуация, при которой не только политическое, но и военное вмешательство становится нормой. Февральские удары Индии по пакистанской территории и продолжающееся муссирование гипотетического ввода войск в Венесуэлу – лишь наиболее свежие и заметные примеры. Начинает повторяться череда событий, приводивших ранее к мировым войнам: система мирного разрешения конфликтов перестаёт работать, после чего на первый план выходит военная мощь.

Возможное вмешательство иностранных военных в дела Венесуэлы справедливо объясняют тем, что гуманитарная катастрофа в этой стране начала угрожать соседям. Индийские власти оправдали удары по Пакистану тем, что тот приютил на своей территории лагеря и базы террористов. Оба случая можно уложить во фразу: «Если вы не можете навести порядок на своей территории, то этот порядок наведём мы». Формула не новая, но раньше и не особенно часто использовавшаяся. И понятие национального суверенитета в таких обстоятельствах отменяется соседями просто по факту, без громких слов.

Тот факт, что индийцы нанесли удар по территории Пакистана, обладающего ядерным оружием, не должен удивлять. Атомный арсенал постепенно перестаёт служить страховкой от посягательств. Ранее точно также проверили на готовность отвечать Россию и Китайскую Народную Республику. Первую – в 2014 году, летом, когда украинская артиллерия, целенаправленно или по ошибке, атаковала российских граждан на российской же земле, а именно – в Ростовской области. Пекин подвергли «тесту» в начале 2015 года, когда вооружённые силы Мьянмы атаковали приграничные сёла на территории КНР. Насколько полноценным оказался ответ Москвы и Пекина в схожих условиях, судить едва ли возможно, но следует отметить, что провокации Мьянмы в отношении КНР прекратились.

Возникла ситуация, когда ни идея суверенитета, столь сакральная для российского истеблишмента, ни даже ядерное оружие более не являются сдерживающими факторами.

При том, что СССР погубило отнюдь не вторжение армий НАТО, иностранной интервенции мы тогда не испытали лишь по двум банальным причинам – инерции глобального порядка эпохи холодной войны и благодаря относительно современному военному арсеналу, что достался России от Советского Союза.

Сегодня инерция та закончилась, сменились поколения зарубежных политиков, да и наш запас вооружений уже не производит даже того эффекта, который имел место ещё 10 лет назад, в период войны с Грузией.

А нынче подоспела и всеобъемлющая эрозия мирового порядка, где России, существенно ослабевшей в мощи и влиянии по сравнению с советскими временами, неизбежно попытаются указать на её новое место в системе международных отношений. И любые ссылки на национальный суверенитет не будут иметь никакого значения, если ними не стоит реальной мощи.


Александр Збитнев