Крах надежды на договор: Россия неверно оценила японские желания

Заявление лидера Японии Синздо Абе, о том, что суверенитет его страны распространяется на Итуруп, Кунашир, Шикотан и Хабомаи является, по-видимому, ответом на ужесточение позиции Москвы на недавних переговорах. Иного и ожидать было сложно. Тем более, что в Стране восходящего солнца предстоят выборы.


Тем не менее, имеет смысл рассмотреть вопрос более широко, и понять, не переоценили ли наши российские эксперты степень важности для Токио того самого мирного договора. Ведь всё время утверждалось, что Японии нужен мирный договор больше России и из этого, возможно, и строилась вся стратегия переговоров. Что на самом деле не совсем так. И степень готовности японской стороны идти на уступки была, очевидно, переоценена.

Например, расхожее утверждение о том, что Токио отчаянно нуждается в российском газе или нефти при более пристальном рассмотрении выглядит очень сомнительно, в связи с тем, что Япония закупает нефть в Саудовской Аравии, а газ – в Катаре. По долгосрочным контрактам. Кроме того, партнёрами Страны восходящего солнца в области энергетики являются Индонезия, Австралия, Иран и другие страны. В число поставщиков, естественно, входят и США, которые в любой момент могут расширить свою долю, просто надавив на Токио по двусторонним каналам.

Да, после закрытия атомной энергетики Япония стала больше нуждаться в сырье, однако, по сравнению с «нулевыми» годами, сегодня рынок нефти и газа – вотчина покупателя, ибо сланцевая революция сделала перепроизводство реальностью. Не говоря уже о том, что каждый НПЗ мира рассчитан на конкретный сорт нефти и в случае со Страной восходящего солнца – это нефть явно не из РФ.



Газовый рынок Японии, конечно же, лакомый кусочек и приз невероятных масштабов. Чтобы получить его для своих сланцевых гигантов Штаты сперва спровоцировали дипломатический кризис вокруг Катара, а затем выкрутили руки самим японцам торговыми соглашениями. Было бы наивным полагать, что в таких жёстких условиях японское руководство пустит на свой газовый рынок ещё и Россию, которая к тому же находится под санкциями. То есть, впустить бы они, конечно, могли, но у входа есть цена. И она только что снова была названа всем сомневавшимся лично премьер-министром Синдзо Абэ.

Но не углеводородами едиными исчерпывается совместная повестка. До недавнего времени в российских СМИ нередко можно было встретить мнение о том, что Япония заинтересована в сухопутном пути материк-Сахалин-Хоккайдо для транспортировки своих товаров в Европу. Странное заявление, учитывая то, что морской транспорт был и остаётся самым дешёвым по сравнению с автомобильным или железнодорожным. Например, соседний Китай возит уголь для отопления своих приморских провинций из далёкой Австралии, а не из собственных месторождений угля именно по этой причине.

Несостоятельными смотрятся и рассуждения о том, что Токио крайне заинтересован в российском рынке сбыта. Российский ВВП сегодня примерно равен южнокорейскому, но население гораздо беднее. Такой рынок малоинтересен производителям качественных, но дорогих товаров. Отдельные заказы тут едва ли сделали бы погоду.

Ну и финальный довод, который, как козырь, выкладывали чаще все российские издания – Япония испытывает страх перед Китаем, поэтому пойдёт на любые российские условия. Увы, он тоже не соответствует действительности. Опасения, конечно, присутствуют, но они, если судить по публикациям в азиатских СМИ, даже меньше, чем китайские страхи перед американо-японским альянсом.



Сегодня у весьма могучего китайского флота нет возможностей устроить морскую блокаду даже сравнительно компактному Тайваню, не говоря уже о куда большей по размеру Японии.

Если же говорить о ядерном оружии, то, даже если оставить за скобками ядерный зонтик США, надо помнить и о домашних японских возможностях в этой сфере. Ещё в шестидесятые годы премьер-министр Японии Эйсаку Сато прямо заявил президенту Соединённых Штатов Линдону Джонсону, что если китайские коммунисты заполучили ядерное оружие, то его страна должна также им обладать. Тогда американцы пошли на беспрецедентное давление вкупе с пряником, чтобы заставить союзника подписать договор о нераспространении, а заодно и принять знаменитые «три принципа». Пряником же послужило возвращение под японский суверенитет Окинавы, Иводзимы и других островов после почти тридцати лет американской оккупации. Сегодня технологический потенциал Токио куда больше, чем в годы Вьетнамской войны. Возможность создать в любой момент атомное оружие неспроста называют «японской опцией», хотя такой возможностью сегодня владеют около десятка стран.

Добавим, что Россия также никогда не предлагала себя Японии в качестве замены Соединённых Штатов на нише военного союзника.
Подводя итог можно констатировать, что на основе неверных предположений в российских СМИ была выстроена целая концепция под условным названием «Японии мирный договор нужнее». Нельзя сказать, что переговоры в Москве провалились именно из-за этого – причин много, но всё же оценка любой соседней страны (европейской, азиатской или ближневосточной) не должна быть настолько поверхностной и небрежной – тут нет никаких сомнений. В советское время над анализом ключевых стран и регионов трудились целые институты. Сейчас это удел одиночек-специалистов, что неминуемо должно было привести к краху надежды на мирный договор с Токио.

Япония, по существу, никуда не спешит, так как нет никакой угрозы, которая требовала бы немедленного реагирования. Спешит персонально Синдзо Абэ, у которого заканчивается срок премьерства. У следующего премьера Японии стратегия в отношении России явно изменится. И вряд ли в лучшую сторону.